Нам везло — нас вёз профессор! | Фотошкола ZOOM

Нам везло — нас вёз профессор!

Александр Ефремов / 15.07.2010visibility5

Пустыня Негев — каменистая, совершенно непохожая на Сахару или Каракумы. Наличие скал, гор, изредка отдельно стоящих деревьев делают пустыню крайне живописной. В пустыне Негев три природных кратера: Малый, Большой и Рамон. Кратер Рамон — самый большой не только в Израиле, но и в мире. Кратеры в Израиле уникальны: они не вулканические и не метеоритные. Кратеры образовались путём выветривания пород. Значительная часть юга Израиля, там, где расположены кратеры, была несколько миллионов лет назад дном океана. В отдельных местах на склонах можно увидеть ракушки.

Рассказывать о путешествии очень интересно: чувствуешь себя опытным, завзятым покорителем неизведанных пространств и континентов, и молоденькие девушки, да и взрослые мужчины смотрят на тебя, открыв рот. Весьма благодарное дело рассказывать и о технических деталях: как узнали, как доехать (доплыть, долететь, доскакать), где жить. Кажется, что все места на нашем шарике известны, можно поехать куда угодно и снимать в своё удовольствие. Правда, без особой надежды снять что-то новое.

Я и сам так думал ещё недавно. Мне тоже казалось, что белых пятен на планете для фотографа уже нет. Но, попав год назад впервые в израильскую пустыню, стал думать по-другому. И, приехав туда вторично, год спустя, руководителем фототура, по-новому открыл для себя красоту красных скал и белых песков, удивительных метаморфоз камней и редкой весенней травы и, конечно, разнообразие красок утреннего и вечернего неба.

Наш фототур начался ещё в Москве, в аэропорту Домодедово, где дотошная служба безопасности израильской авиакомпании El Al проводила с нами собеседование и выборочный досмотр багажа. Долго, многим это не нравится. Но я считаю, что это правильно: спокойнее долетим. Недаром El Al имеет репутацию самой безопасной авиакомпании в мире.

Ночь: аэропорт имени Бен-Гуриона, микроавтобус, в котором я сплю и не вижу дороги, и, наконец, — верблюжье ранчо посреди пустыни. Ранчо — наша база, где мы будем жить ближайшие 7-10 дней. Да, это не многозвёздный отель, строго говоря, это вовсе не отель, но в маленьких домиках, похожих на белые кубики, есть самое необходимое: кровати, кондиционер и в ста метрах от них — душ с горячей водой. И мы можем не беспокоиться о еде: завтраки и ужины нам обеспечены.

В день прилёта, устроившись и отдохнув, мы успели прогуляться к развалинам древнего набатейского города Мамшит. И сразу, вот оно — фотографическое везение: стадо овец с вкраплением разных по цвету и длине шерсти коз. Сопровождают стадо бедуинские пастухи на осликах (ишаках). То, что это не пастухи, а пастушки, стало понятно только вечером, когда мы просматривали кадры на компьютере. Приятно, что первый день, точнее его маленькая часть, «прожита не зря» — картинка есть! Хотя это — жанр, а мы приехали за пейзажами.

Если говорить о пейзажах, то немаловажным в них является состояние неба. Если небо без облаков, как правило, хороший кадр не получается, даже при формально безупречной композиции. В этом смысле нам в весенней пустыне просто повезло. Во-первых, мы прилетели, когда буквально накануне закончился хамсин — песчаная буря. Хамсин по-арабски буквально «пятьдесят» — сухой, жаркий ветер, дует в основном после дня весеннего равноденствия. Общее количество таких дней в году — 50, откуда и название. Во-вторых, во всё время нашего пребывания на небе постоянно менялись облака, пару раз даже был небольшой дождик, заметьте, в пустыне! А на третий день утром мы увидели радугу.

Утром второго дня за нами приехал джип с гидом. И тут — главное везение. Наш гид (он же — водитель «Дефендера») Хаим Бергер — профессор университета, биолог, прекрасно знает юг Израиля. Узнав, что термин «пустыня» по-русски происходит от слова пусто, был очень удивлён. «Как пусто? Ведь в пустыне столько жизни!» В один из дней он показал маленький серый шарик, размером с горошину, лежащий среди камней. Полил этот шарик несколькими капельками воды, и буквально на глазах, через минуту шарик превратился в изящный цветок с жёлтыми листьями. Надо сказать, что в марте в пустыне настоящая весна. Попадаются необычные красивые цветы. Один цветок был точной копией ириса, только высотой всего сантиметров пять. Я спросил Хаима, что это за цветок? И действительно, это оказался ирис, только вот такой необычной «карликовой» разновидности.

Для нас пустыня начинается дорогой через Большой кратер. На относительно ровном участке, среди холмов в нижней части кратера дорога очень приличная, ухабов и ям практически нет. Подъезжаем к группе странных тёмно-коричневых валунов. Это окаменелые деревья. Хаим говорит, что им двести миллионов лет. Возраст впечатляет. Снова подарок: на холмах, поросших весенней зелёной травкой, вальяжно прогуливаются группы верблюдов. Диких. Стараясь не спугнуть их, участники фототура приближаются к особенно полюбившемуся верблюду. Надо сказать, животные весьма осторожны, заметив нас, стали держать некоторую дистанцию, ближе которой подкрасться не удалось.

На подъёме в гору дорога просто исчезла. Впереди — крутые ступени, сантиметров по сорок. Но наш Дефендер медленно и уверенно взбирается по ним. Некоторые наиболее впечатлительные члены команды покидают машину и идут пешком несколько сот метров. Мы поднимаемся на плато, и рядом с небольшой стелой (памятником первооткрывателю этой «дороги») у нас обед. Хаим кипятит воду и заваривает в ней в ней какую-то траву, найденную по дороге. Вкус напоминает зелёный чай с ароматом персика.

Среди участников нашего фототура есть профессиональный геолог: Пётр Шапиро. Кроме съёмки пейзажей у Петра свой интерес, он говорит, что вокруг просто готовые иллюстрации для учебника по геологии. И снимает странные образования камней. Может, учебник собирается писать? Так как Пётр уже почти двадцать лет живет в Израиле, для нас он стал вторым гидом. Много и охотно рассказывает об окружающем рельефе.

Перед спуском в Малый Кратер мы поднимаемся на плато, с которого можно рассмотреть всю эту огромную «чашу». Масштабы на глаз определить невозможно: внизу нет привычных объектов для сравнения. Насколько велика скала, что на расстоянии двух километров? Только наш джип, стоящий на краю, приблизительно даёт представление об огромных размерах Малого кратера. Мы спускаемся по крутому серпантину. В начале спуска необычная скала, похожая на громадную лягушку. На дне кратера — русло реки Цин. Надо сказать, что реки в Израиле, кроме Иордана, наполняются водой только весной. В этом году было много дождей, в некоторых руслах вода поднималась на 3-4 метра, но всего на три дня.

Рядом со столовой горой Цин есть небольшое озеро, образованное весенними дождями. Хаим и Петр говорят, что дней через десять здесь уже не будет воды. Температура воздуха градусов 25, высокое солнце жарит довольно сильно, хочется искупаться. Но у нас мало времени, надо ехать дальше к Белым Скалам. Это гряда гор из светло-жёлтого песчаника. И мы катимся по руслу реки, где ещё 100 лет назад — вчера, по геологическим меркам — текла вода.

Солнце стремительно идёт к горизонту, тёплый вечерний свет, мы поднимаемся на небольшой склон, чтобы снять Белые Скалы сверху. Самый красивый кратер — Махтеш Рамон. Он настолько огромен, что увидеть, а тем более снять его целиком невозможно. И панорама, снятая с верхней точки, всё равно не даёт представления о величине. Через кратер проходит автомобильная дорога на Эйлат. С неё тоже можно снять немало хороших кадров. Но здесь ездят все, мы же сворачиваем на боковую, едва заметную тропу для полноприводных автомобилей с высоким клиренсом. И это справедливо. Через пару километров начинаются 30-40-градусные спуски и подъёмы, Дефендер кренится с боку на бок, как во время 7-бального шторма. Но игра стоит свеч! Цвет скал от меняется тёмно-коричневого до светло-жёлтого. Снимаешь цветную фотографию, а получаешь сразу сепию. Если, конечно, не включать небо в кадр.

Наш тур близится к завершению. Мы едем от нашего отеля класса «4 верблюда» довольно далеко — в Тимну. На мой взгляд, это самое красивое место юга Израиля. Песок и скалы здесь красного, зелёного, всех оттенков жёлтого, даже тёмно-фиолетового цвета. Уже в Москве мой сын, глядя на экран монитора, решил, что я добавил цвета в Photoshop. Нет, здесь действительно марсианские, инопланетные пейзажи. Ощущение усиливается весьма осязаемой дымкой — опять начинается хамсин, песчаная буря. Красные скалы, как громадные грибы, белые арки, жёлтые громадные колонны в скале, коричневая гора, походящая на сфинкса, две пирамиды. Кажется, что какой-то великан развлекался. Сделал себе место отдыха. Но всё это — творение природы, а не человека. Когда-то люди здесь добывали медь, оставив выработки в скалах и едва угадываемые плавильные печи.

Вечерний свет, как всегда, быстро уходит, а никому не хочется отсюда никуда уезжать. И не потому, что не успели снять ещё какие-то сюжеты. Просто хочется немного посидеть в тишине, наедине с вечностью, которой дышат эти горы... Нам пора возвращаться в Россию. Короткий визит к Мёртвому морю, где мы снимаем зимние сюжеты. Я не оговорился, именно зимние. Кусты и трава покрыты кристаллами соли, удивительно напоминающими иней. Лишь Иорданские горы, служащие фоном, выдают адрес съёмки. И напоследок, уже перед самолётом, Пётр везёт нас в Кейсарию. Здесь была резиденция Понтия Пилата. Апельсиновые деревья, ипподром и остатки величественных колонн, за которыми в Средиземное море падает огромное солнце.

Готовим со вкусом - Tasty-Food.info